теперь банановый!
Мы покрытые пленкой-
своими грехами.
Мы выходим наружу-
на улицы, в город.
Мы стекаемся в толпы,
в потоки. Веками
умножая пороки,
вплетая в них ужас.
Мы привыкли давно
и ко лжи, и к обману.
Через стекла витрин
закупив сотни масок
мы вживляем их в кожу,
срываем стоп-краны.
И бежим без оглядки,
куда только можем,
разбиваясь о стены,
глотая незнанье.
Умираем, теряясь
в своих войнах глупых,
покрываемся струпьями зла.
Но под маской
Это так незаметно.
И мы тонем в трупах...
Мы доверчиво кровь
разбавляем морфином,
усыпляя сознанье,
губя самовольно...
Канализации снов
переполнены страхом,
только мы все стремимся
к распаду, ко плахе.
И уже не суть важно,
кто был в этом первым.
Мы найдем виноватых,
мы сточим их нервы.
Мы придумаем правду,
дорогу-обманку,
мы пройдем по туннелю.
Уж лучше под поезд...
Мы введем себе в вены
всё новые новые дозы.
Усыпим и привыкнем,
сбежим, разобьемся
о бетонные стены-
коробку сознанья,
не домыслив ни грамма
за гранью запрета.
Недозволенный выход
никто и не ищет.
Покрываемся пленкой-
своими грехами.
Мы становимся глухи,
примитивны и нищи.
своими грехами.
Мы выходим наружу-
на улицы, в город.
Мы стекаемся в толпы,
в потоки. Веками
умножая пороки,
вплетая в них ужас.
Мы привыкли давно
и ко лжи, и к обману.
Через стекла витрин
закупив сотни масок
мы вживляем их в кожу,
срываем стоп-краны.
И бежим без оглядки,
куда только можем,
разбиваясь о стены,
глотая незнанье.
Умираем, теряясь
в своих войнах глупых,
покрываемся струпьями зла.
Но под маской
Это так незаметно.
И мы тонем в трупах...
Мы доверчиво кровь
разбавляем морфином,
усыпляя сознанье,
губя самовольно...
Канализации снов
переполнены страхом,
только мы все стремимся
к распаду, ко плахе.
И уже не суть важно,
кто был в этом первым.
Мы найдем виноватых,
мы сточим их нервы.
Мы придумаем правду,
дорогу-обманку,
мы пройдем по туннелю.
Уж лучше под поезд...
Мы введем себе в вены
всё новые новые дозы.
Усыпим и привыкнем,
сбежим, разобьемся
о бетонные стены-
коробку сознанья,
не домыслив ни грамма
за гранью запрета.
Недозволенный выход
никто и не ищет.
Покрываемся пленкой-
своими грехами.
Мы становимся глухи,
примитивны и нищи.